Исчадие ада

antichrist hooded figure

Одна женщина получила педагогическое образование. Она так прилежно училась, что бабки на лавочке у подъезда хвалили ее (и даже не окрестили проституткой, когда она вернулась домой «пьяная в готовальню»: в одних колготках и мужском пиджаке, но с красным дипломом). Внешностью бог ее не обидел, и от этого проблем в жизни только добавлялось.

 

В гимназии, куда ее направили работать по распределению, испуганную выпускницу в первый же день попытался приласкать местный ловелас-географ, за что незамедлительно схлопотал оздоровительного леща. В тот день Вера Ивановна — так звали нашу героиню — обнаружила, что у нее тяжелая рука, и одновременно перестала быть испуганной.

Она купила себе седой парик, научилась мастерски скрипеть голосом, наносить йодом старческие пятна на руки и превратилась в женщину неопределенного возраста.
На вопрос директора гимназии: «А собственно говоря, зачем?», ответила: «Поверьте, так будет лучше». Расстегнула пару пуговиц на пиджаке, выпрямила спину, откинув несуществующую челку. Директор не мигая уставился на открывшийся натюрморт, готовый выпрыгнуть прямо ему в лицо, нервно сглотнул и согласился, что да, не любые достоинства стоит демонстрировать в школе. В этом новом храме знаний к Вере Ивановне никто не приставал, и поначалу ей это нравилось. Ежеутренние перевоплощения вошли в привычку, но и на свидания никто не приглашал.

Вопрос «быть или казаться» возник, когда Вера встретилась с бывшими однокурсниками. Выпрямив волосы, расчесав их до состояния шелкового золота, подчеркнув талию и встав на каблук, сама от себя в восторге ввалилась в ресторан, где проходила встреча.

Тут же вечер перестал быть томным. Мужская часть застолья перешла в наступление, а женская сочилась желчью, пытаясь вспомнить, почему Вера — сучка.
Из-за соседнего столика прислали бутылку шампанского стоимостью в месячную зарплату. Вера Ивановна вежливо кивнула в сторону холеного мужчины, на которого указал официант.

Немного потанцевав, импозантный кавалер шепнул на ушко вполне конкретное предложение на вечер. Услышав отказ, мужчина грубо схватил Веру Ивановну за руку и тут же получил отрезвляющий шлепок по щеке.

Всё бы ничего, но буквально на той же неделе состоялось родительское собрание. К седой учительнице мамы охотно отправляли пап. Родитель Ромы Лабушкина долго всматривался в лицо учительницы, которое ему смутно кого-то напоминало.

Вера Ивановна узнала в нем горе-ухажера и старалась даже не смотреть в его сторону, но примерно на двадцатой минуте собрания папа Ромы — он же депутат Центрального района — осатанело крикнул, тыча в учительницу пальцем:

— Это — ТЫ!

А потом Веру Ивановну уволили.

Она пережила начальную стадию горя — отрицание — прямо посреди школьного двора.
— Да и пошли вы!.. — крикнула она, разрывая голосовые связки.

Куда именно надо было всем пойти, излишне было уточнять.

На самом деле можно было избежать такого финала, но ей порядком надоело происходящее в школе. Куча бумажной волокиты, проверки и вечно меняющиеся правила. Поэтому она не пошла на мировую с этим дебилом в костюме из ЦУМа.

«Трагедии особой не произошло, в век интернета хороший учитель найдет себе работу, не выходя из дома», — успокаивала она саму себя. Больше не требовался старушечий прикид. Жизнь явно налаживалась.

Ученики попадались разные, кто с ленцой, кто без чувства юмора. Вера Ивановна хорошо находила подход к детям.

Возвращаясь с вечерней пробежки, увидела у подъезда темный гелик с тонировкой, попирающей все ПДД вместе взятые, и двух мужиков, явно из охранного агентства.
Бочком пробираясь мимо них, услышала знакомый голос:
— Вера Ивановна, здравствуйте, куда вы так торопитесь?

Стекло бесшумно опустилось, Вера нагнулась, вглядываясь в темноту салона, и отпрянула. Отец Ромы Лабушкина смотрел на нее, улыбаясь.
— Добрый вечер, а о чем нам с вами разговаривать? — буркнула она.
Охранник открыл заднюю дверь машины и приглашающе кивнул.

Вера Ивановна попятилась.

— Вера Ивановна, ну что вы, как девочка, в самом деле. Мне помощь ваша нужна, — депутат сменил высокомерный тон на примирительный.
Вера посмотрела по сторонам. Как назло на улице никого не было. «Как с выпускного ночью идешь пьяная, так все тут, а как похищают для расправы — никого», — подумала Вера Ивановна, ожидая скорую кончину.

Охранник подтолкнул ее в спину, и она плюхнулась на мягкое кожаное сиденье. Посидев с минуту в полной тишине, депутат сказал:
— Я за тот случай, Вера Ивановна, прошу прощения. Честно говоря, пожалел потом, что психанул. Был неправ.
— В школу не вернусь, — отрезала Вера Ивановна.
— Да и не надо, я о другом, — ответил депутат.
— Что тогда, — побелевшими губами прошептала Вера Ивановна, прижимая руки к груди, как девицы в исторических дорамах.
— Это не для меня. Мой хороший товарищ, друг, воспитывает детей сам. Жена поехала на распродажу в Милан несколько лет назад, и след ее затерялся. Поскольку отношения у них и так не складывались, то искать ее он особо не стал. У него старший сын… двенадцать лет, как бы это поточнее сказать… — он замолчал, подбирая слова.
— С придурью, — подсказал водитель, сидевший до этого момента не шелохнувшись.
— Спасибо, Сергей, — ответил депутат, — именно так. С придурью. Из школы его забрали, перевели на СО. Но вот как заставить учиться — непонятно. Два профессора русского языка и литературы уже за счет моего друга с нервным срывом в санатории лечатся... Нужен какой-то неординарный подход. Я вот подумал, что такая… — Вера Ивановна сдвинула брови. — Что такая выдающаяся учительница могла бы что-то придумать.

Вера Ивановна молчала.

— Тройная оплата и личный водитель, — вкрадчиво добавил депутат.
Вера молчала. — Парень отличный, только к нему подход нужен. Отцу некогда, бизнес. А мамушки-нянюшки не справляются.
— Сколько раз в неделю нужно заниматься? — спросила Вера Ивановна.
Депутат посветлел лицом:
— Да вы хотя бы начните, а там договоримся, мы подстроимся под вас. И это… пьяный я тогда был в ресторане, простите еще раз. Очень вы выдающаяся, — добавил он и, не удержавшись, скользнул взглядом по Вериной груди.
— А по скайпу он может учиться? — спросила она.
— Лучше очно, там особый случай, — и добавил: — Вы, надеюсь, не суеверная? В Бога верите?
— Без фанатизма, — ответила Вера Ивановна.
— Это то, что нам нужно, — обрадовался депутат.

Вера Ивановна обещала подумать, но разрешение на пробный урок дала.

В день дебюта навела особо тщательно старушечий марафет. Секс-бомбой в особняк на Рублёвке она уж точно не поедет, потому что мало ли как среагируют, а она точно знала: провоцировать неполноценных не стоит. Однако перцовый баллончик в карман юбки припрятала. Собрала учебники за пятый-шестой класс — по возрасту они вроде подходили. Подумала немного, глядя на сумку, кинула туда же парик и платье. Мало ли, вдруг придется переодеться — ей казалось, что проверка на прочность будет особенно жесткой. Вспомнив ежегодный стул в клее, добавила клеенку. Память услужливо подкинула воспоминание о ведре с краской над дверью — Вера Ивановна засунула к учебным материалам дождевик и зонтик. Всё. Теперь она точно во всеоружии.

Машина прибыла вовремя. За окном мелькали пожелтевшие деревья, по-осеннему голые поля, темные ели. Дорога ушла резко за поворот, машина въехала в густой еловый лес с тонкими березками по краям.

— Время прибытия — через десять минут, — сообщил водитель.
Вера Ивановна ничего не ответила. Дорога упиралась в массивные кованые ворота. Водитель нажал кнопку на брелоке для ключей, и ворота медленно открылись.
Дом не выглядел устрашающе огромным, но явно превышал размером все дома, которые до этого посещала Вера Ивановна. Он словно был усыпан прозрачными кубиками из стекла и металла. Каждая комната имела кристальный эркер, так что с улицы можно было рассмотреть гостиную и библиотеку.
— Какая открытость, — заметила вслух Вера Ивановна.

Водитель усмехнулся:
— Вам на теневую сторону.

Затем дал ей небольшое устройство с кнопкой.
— Положите в карман и всегда носите при себе. Если что — я или кто-то из охраны всегда рядом. Нажмите и продержитесь пару минут. Хорошо?

Вера Ивановна нервно сглотнула.
— А что там?
— Исчадие ада, — обреченно сказал водитель и склонил голову.

Вера Ивановна гневно сверкнула глазами:
— Даже если его породил и принес под дверь Люцифер, до совершеннолетия — это ребенок. Чтобы он ни вытворял — это ваши сценарии. Ну не ваши, а его родителей.

Дьяволом он станет, когда вырастет, а до тех пор уголовная и административная ответственность лежит на родителях.
— В этом всё и дело, — ответил водитель и открыл дверь в дом. — Добро пожаловать в обитель зла. Часть девятая. Мила Йовович не предусмотрена.

К ней вышли две миловидные женщины, судя по белым фартукам — горничные. Одна приняла из рук Веры Ивановны сумку с книгами и плащ, другая протянула кусочек мела.

— Там есть доска? — удивилась Вера Ивановна.
Горничная смущенно опустила глаза:
— Вы вокруг своего стула круг начертите перед началом урока. Я так делаю, если просит читать ему на утро.
— В смысле на утро? — не поняла Вера Ивановна.
— Он под утро спать ложится. Обычным детям читают на ночь, а ему на утро.
— Все чудесатее и чудесатее, — сказала Вера Ивановна и вопросительно посмотрела на горничных.
— Желаете что-то из напитков? — поинтересовались они хором и поклонились на китайский лад.
— А кого мы ждем? — Вера Ивановна порядком устала от этого маскарада.
— Мы ждем начала урока. Но вы можете за это время проголодаться. Может, чайку с дороги?
Водитель, стоявший всё это время молча, наклонился к самому уху Веры Ивановны и шепнул:
— Мой вам совет: просите виски, он здесь двенадцатилетней выдержки для гостей. Самое то.
— А вы хорошо машину запарковали? — уже начала раздражаться Вера Ивановна.
— Прошу прощения, хотел как лучше, — по-военному ответил водитель и вышел из дома.
Снова повисла неловкая пауза.
— Я бы вымыла руки для начала, — решила разрядить обстановку Вера Ивановна.

Горничные переглянулись, но вежливо сопроводили ее в просторную светлую ванную с двумя умывальниками.

Вера Ивановна поправила свою маскировку, уже было собралась закрыть кран с водой, как из воздуховодов у самого пола послышался тихий свист и из всех щелей повалил белый, холодящий легкие, дым. Вера Ивановна шагнула к двери, но свет погас и она остановилась, не понимая, в какую сторону двигаться. Вспыхнул на мгновение плафон у зеркала. В отражении она увидела обезображенное женское лицо с длинными спутанными волосами. Изображение было черно-белым, и только яркий кровавый рот осклабился в зловещей улыбке. Темные провалы глаз чернели пустотой. Снова всё погасло.

«Черт-те что и сбоку бантик. Была бы я реально бабка, уже померла бы от сердечного приступа», — вздохнула про себя Вера Ивановна, а вслух сказала:
— Я хочу предоплату за урок. У вас со светом проблемы. Видно, что дом дорогой только снаружи, а на электрике сэкономили.

Свет включился, и всё встало на свои места. Вера Ивановна сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь унять сердце, трепетавшее, словно крылья колибри, и поблагодарила саму себя за клеенку в сумке.

Выйдя из ванной, она приняла из рук горничной стопку холодной водки, закусила половинкой отварного куриного яйца с черной икрой и строго сказала:
— Где ученик?
— Где ему еще быть? В подвале, — ответила горничная и перекрестила Веру Ивановну.
— Это лишнее, — прокомментировала та, — лучше бы оружие выдали.
— Осиновые колья у входа в комнату, — шепнула горничная.

Вера Ивановна подошла к темной двери с надписью: «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate». («Оставь надежду, всяк сюда входящий». — итал.)
Она постучала и ничего не услышала в ответ. Махнув рукой, открыла дверь. В центре комнаты с черными стенами горели свечи, расставленные в виде пентаграммы. Посреди этого театра абсурда стояла высокая худая фигура в длинном плаще. Лица не было видно из-за глубокого капюшона. Вера Ивановна примерно представляла, что так и будет, поэтому вздохнула и поискала взглядом, где бы присесть.

На самом видном месте стоял стул, а рядом кто-то заботливо поставил ее сумку с книгами. Человек в пентаграмме не шевелился, послышались звуки «Domine Deus». Вера Ивановна достала из сумки целлофановый плащ, зонт и клеенку. Подстелила клеенку на стул, надела дождевик, раскрыла зонт и уселась ногу на ногу. Как и предполагалось, на нее полилась красная жидкость.

Когда последняя капля «кровавой баньки» упала на зонт, Вера Ивановна закрыла его, энергично стряхнув. Несколько капель долетели до свечей, и те погасли.
— Приветствую тебя, темный ученик, будущий властелин черных дыр и вселенских пустот. Я побуду возле тебя один час: жажда наживы заставила меня прийти в твой дом, — объяснила Вера Ивановна.
Фигура пошевелилась, и в ответ раздался ломающийся и хриплый, как у всех подростков, голос:
— Гы, прикольно, а вы нормальная. В ванне понравилось шоу?
— Более чем, правда, мне теперь нужны сухие панталоны, — ответила Вера Ивановна.
Чудище в плаще гоготнуло, и в комнате включился свет.
— Есть хотите? — вежливо спросил человек в плаще и снял капюшон. Обычный мальчишка, почти налысо стриженный, с лопоухими смешными ушами и черными кругами под глазами смотрел на Веру Ивановну.
— Откажусь, — ответила она.
— Я учиться не буду, сразу предупреждаю, — отрезал мальчишка.
— Без разницы, — ответила Вера Ивановна, — мне главное, чтобы заплатили.
— Это непрофессионально, — сказал мальчик.
— Как тебя зовут? Меня Вера Ивановна.
— Чего? Вера Ванна? — заржал подросток.
— Как тебе будет угодно. Свое имя скажи, — не обращая внимания на хамство, сказала Вера Ивановна.
— Зови меня «хозяин», — продолжал провокацию ученик.
— Если ты сейчас сделаешь со мной три простых упражнения, чтобы я не получила пулю в затылок от твоего отца, в конце урока покажу тебе чудо и напугаю весь персонал до смерти, а ты сможешь все заснять на камеру, — предложила Вера Ивановна.
— Меня Игорь зовут, — ответил мальчик.
— Есть компьютер?
— Ага, здесь.
— Ну поехали, — с облегчением вздохнула Вера Ивановна.

Разогрев ученика таблицами Шульте, Вера поняла, что мозг у мальчишки работает даже лучше, чем у сверстников, затем поиграла в составление предложений со словами на одну букву — речь была развита вполне достойно, и в конце подсунула электронный тест по ВПР за пятый класс. В принципе, Игорь с ним справился, а ошибки указали направление для будущей работы.

Час пролетел незаметно. В конце урока Вера Ивановна сообщила, что ей нужно в ванную. Там она смыла макияж, переоделась в обтягивающее платье с умопомрачительным разрезом, нарисовала бледное лицо, алые губы. Надела парик с длинными черными волосами.
— Вы там скоро? — крикнул Игорь.
— Имей терпение, — ответила Вера Ивановна.

Взглянув еще раз в зеркало, убедилась, что образ Мартиши Адамс удался, и вышла из ванной. У Игоря отвисла челюсть — контрольный явно попал в цель.
— Оху… блин, не так. Офигеть! — сказал парень и трижды медленно хлопнул в ладоши.
Подойдя к Вере Ивановне, сообщил вполголоса:
— Они все там ждут: прошлую профессоршу из ванной на скорой увозили.
— Тогда доставай камеру и пошли.
— И так везде камеры, потом у охраны возьму, — сказал Игорь.
— Тогда на сцену! — скомандовала Вера Ивановна и вручила свою сумку с реквизитом еле сдерживающему довольный смех ученику.

Она шла по коридору с высоко поднятой головой. Рост за счет каблуков заметно увеличился, а белоснежная грудь выпирала из разреза, как хорошо подошедшее тесто. Она сама кайфовала от игры, искрясь неудержимой энергией баловства. Игорь, натянув капюшон на голову, следовал за ней. В прихожей собрался весь персонал, включая садовников. Вера Ивановна забрала у Игоря сумку, вышла в центр, обвела всех пристальным взглядом и объявила:
— Урок окончен. Увидимся в пятницу утром. Прекрасный ребенок, кто обидит — превращу в лягушек, — махнула рукой и вышла за порог.
За спиной раздался звук упавшего в обморок тела.

Пока Вера Ивановна ехала домой, водитель молчал. Задребезжал телефон — пришло СМС из банка. На счет Веры Ивановны упала более чем приличная сумма.
В следующий приезд ее уже не ждали сюрпризы, а прислуга переглядывалась и шепталась у нее за спиной. Игорь занимался не то чтобы усердно, но, саботируя добрую половину урока, потом выполнял всё мгновенно.
— Здесь две грамматические основы, поэтому перед «и» — запятая, — подсказывала Вера Ивановна.
— Ладно, — соглашался он.
— А вы замужем? — спросил он ее однажды.
— Пока нет, — спокойно ответила Вера Ивановна.
— Из вас получилась бы мировая мама, — тихо сказал Игорь.
Вера Ивановна положила руку на его угловатое плечо и легонько похлопала. Он опустил голову на руки и затих.
— Ты когда с мамой виделся в последний раз? — спросила Вера Ивановна.
Игорь молчал.
— Ты хотел бы ее увидеть?
Он поднял заплаканное лицо:
— Если она вернется, всё станет только хуже.

*

В следующий свой приезд, проходя по коридору в сторону комнаты Игоря, Вера услышала хитрое хихиканье. Она не подала виду, но в зеркале увидела, как за креслом мелькнули две светлые макушки.
Игорь уже встречал ее.
— Это близнецы, они ни с кем не разговаривают, только друг с другом, — сказал он.
— А почему? — спросила Вера Ивановна.
— Они придумали свой собственный язык, и их никто не понимает. Они болтают только друг с другом.
— Вашей семье нужна терапия, — вздохнула Вера Ивановна.
Игорь молча посмотрел на нее, повернулся и пошел к себе в подвал. Вера Ивановна, помедлив немного, отправилась за ним.
Мальчик лежал на кровати вниз лицом. Она присела с краю.
— Хочешь, поиграем в твистер?
— Что это? — раздался глухой голос из недр подушки.
Через полчаса они смеялись в голос. Пытаясь дотянуться до зеленого круга, Вера Ивановна взглянула в сторону и увидела две милые мордашки. Близнецы сидели на корточках и смотрели на нее во все глаза.
— Ано ястиварн уме, — быстро прошептала девочка.
— Учох тарги кат, — ответил мальчик.
— Пошли вон! Нечего тут на нас пялиться, — грубо сказал Игорь.
— Зачем грубишь? — возмутилась Вера Ивановна.
Она присела перед детьми на корточки и, раздельно чеканя слоги, сказала:
— Уссецнирп орп укзакс етитох?
— Ад! Ад! — закричали близнецы, не веря в свое счастье.
— Как вы догадались? — удивленно спросил Игорь, глядя на нее полными обожания глазами.
— Всё просто. Я волшебница, — засмеялась Вера Ивановна.
— Лучше бы вам быть ведьмой, — ответил Игорь.

*

Сложная поездка в Шанхай окончательно выбила Вадима из колеи. Новости из дома были подозрительно позитивными, вроде бы удалось найти учителя Игорю. Переговоры затянулись, и он хотел поскорее упасть в свою постель. Спать — пока не затечет всё тело, за плотными шторами, в тишине.

Из аэропорта его забирал Сергей.

— Как дома обстановка?
— Не поверите!
— Что случилось?
— Сами увидите.

Вадим — высокий, слегка сутулый, с правильными чертами лица и немного лопоухий. Такие люди всего добиваются сами и не умеют выбирать женщин: женятся как будто наспех и становятся подкаблучниками, деля с женами не только постель, но и бизнес. Со стороны именно так и казалось. Поначалу им обоим нравилось играть в богатую и известную в узких кругах семью. Инга долго не хотела детей, а спустя три года родился Игорь, потом близнецы. А потом… Вадим отмахнулся от воспоминаний.

Когда они подъехали к дому, был вечер, и солнце, кокетливо блеснув последним лучом, на миг окрасило крышу и скрылось за лесом.
В доме царила непривычная тишина. Его никто не встретил. Сергей понес вещи в спальню наверху. Вадим прислушался: играла тихая музыка и из гостиной раздавался детский смех.

«Детям дали наркотики», — занервничал Вадим, а вслух сказал:
— Я дома!
Никто не ответил.

«Ну ладно, эти никогда и не встречали, но прислуга-то где?» — недоумевал он.
Зайдя в гостиную, опешил. Горничные играли в карты с садовником. Охрана резалась в компьютерную игрушку сразу с четырех джойстиков. Игорь читал книгу, валяясь у камина, а близнецы… близнецы спали, привалившись с двух сторон к женщине, которая держала в руках томик стихов.

Вадим сморгнул.

Он вернулся в какую-то другую реальность.
Женщина подняла лицо, и оно показалось Вадиму очень красивым.
— Дети, папа вернулся, — сказала она, слегка потормошив близнецов.
Те сонно встрепенулись, протирая глаза, а Игорь отложил книгу. Горничные испуганно вскочили, охранники побросали джойстики.
— А что здесь происходит? — скорее изумленно, чем гневно спросил Вадим.
Сразу все засуетились, забегали.
— Я пойду, — сказала Вера Ивановна, — уже поздно.
— Вы ужинали? — неожиданно сам для себя спросил Вадим.
— Я не голодна, спасибо. Сергей сможет отвезти меня?
— Да, конечно, я понимаю, что вы устали и спешите домой, но меня долго не было дома, я хотел бы поговорить.
— Оставайтесь, Вера Ванна! Ванна! Ванна! — повисли на ней проснувшиеся близнецы.
— Мне даже неловко… — колебалась она.
— Просто сделайте это, — сказал Игорь, и все посмотрели на него с уважением.

Поздний ужин в этом доме впервые был похож на семейный. Близнецы уговорили отца, и все, включая прислугу, разместились за большим столом на террасе, кутаясь в пледы. Зажгли свечи.

Когда детей отвели спать, охрана ушла выполнять свою работу. Садовник уснул в гамаке прямо на веранде, заботливо накрытый несколькими одеялами. Вадим заметил в его сторону:
— Не умеет пить.
Вера Ивановна засмеялась. Вадим помолчал и добавил:
— Спасибо.
— За что?
— За детей. Они ожили, и видно, что любят вас.
— Я всего лишь учитель, говоривший когда-то в детстве все слова наоборот, за что получала нагоняй.
— Вы понимаете, о чем я.
— Неужели бизнес сжирает всё ваше время? Они так быстро вырастут, вы и не вспомните, какое было детство у этих детей.
Вадим помолчал. Затем достал телефон и сухо приказал:
— Сергей, отвези Веру Ивановну домой. Ей пора.
— Простите, я сказала лишнего, — сказала Вера Ивановна.
— Вы всё правильно сказали, но это не ваше дело, и вам действительно пора, — ответил Вадим и встал из-за стола.

По дороге домой Вера Ивановна ломала голову над загадкой этой семьи. Что-то не складывалось. Ей на секунду показалось, что всё происходящее — розыгрыш. Но дети? Они не могут так долго притворяться. Да и близнецы общаются с ней открыто и с радостью хватают знания.

Пару дней Вера Ивановна была занята. Затем начала беспокоиться. В день, когда должна была состояться очередная поездка в усадьбу, никто не позвонил.
Она не стала навязываться, занялась своими делами, но к вечеру беспокойство нарастало и Вера отправила водителю СМС с вопросом, всё ли у детей в порядке.
Зазвонил телефон. Вера Ивановна сняла трубку. Лишь прерывистое дыхание.
— Игорь? Ты плачешь?
— Отец сказал, что уроков больше не будет. Но вы можете приехать. В самый последний раз.
— Что случилось?
— Она вернулась.
— Мама?
— Мне она не мать! — крикнул Игорь и бросил трубку.

Вера Ивановна, судорожно вздохнув, решительно направилась в ванную. Наведя самый жесткий старушечий прикид, она надела платье — такое идеально подошло бы для похорон настоятельницы женской гимназии. Взяла сумку и вышла из подъезда.

Там ее ждал Сергей, только припаркован был не автомобиль, а мотоцикл.
— Читаешь мои мысли, бабуля. Так ты продержишься дольше.
— Повестка дня? — спросила она.
— Исчадие ада.
— Так исчадие — она?
— Сама увидишь.
Он достал из багажника теплую куртку и шлем.
— Поедем с ветерком, холодно.
Вера Ивановна и не думала сопротивляться. Надела куртку, утонув в ней так, что наружу торчал лишь нос, на который она ловко прилепила большую бородавку.

*

В доме везде горел свет, лица прислуги ничего не выражали. Из гостиной доносились приглушенные голоса и играла ненавязчивая музыка.
— Кто там? — раздался низкий грудной голос. Судя по всему, вопрос задала хозяйка, внезапно вернувшаяся из путешествия.
Вера Ивановна не смогла расслышать, что ответила горничная, которая говорила очень тихо, но понимала, что речь идет о ней.
— Я хочу с ней познакомиться, пусть пройдет в гостиную.
Вера Ивановна ссутулилась, прошаркала в открытые двери и поздоровалась, нацепив самую скромную и заискивающую улыбку. Увидев, что в комнате несколько человек, извинилась:
— Я не знала, что у вас гости, простите, если побеспокоила.
У окна стояла высокая изящная женщина с длинными темно-каштановыми волосами, спускающимися ниже плеч крупными локонами.

Она медленно повернулась, и Вера Ивановна покрылась мурашками. Перед ней было ослепительно красивое лицо — казалось, что ожила глянцевая обложка модного журнала. Но само выражение лица, хищная улыбка и ничего не выражающие глаза, заставляли внутренне сжаться.
— Ничего страшного, дорогая. Входите. Я давно хотела с вами познакомиться. Как проходят уроки?
— Всё хорошо, мы недавно начали, пока блестящими результатами похвастаться не могу, но надеюсь, что в будущем…
— Да, да, да, — растягивая слова, вальяжно перебила Веру Ивановну женщина.
Гости вежливо разглядывали учительницу, внимательно поглядывая на хозяйку дома.
— Я рада, что мы познакомились, — сказала женщина. — Меня зовут Инга Владимировна, но мне нравится, когда меня называют по имени. Игорь ждет вас.
Она снова отвернулась к окну, потеряв всякий интерес к невзрачной старухе.

Вера Ивановна слегка поклонилась и, шаркая, направилась в подвал к Игорю. Близнецов видно не было.

Мальчик играл в компьютерную игру и не повернул головы, когда она вошла.

— Здравствуй, ты как? — спросила Вера Ивановна.
Он не ответил, яростно щелкая мышкой.
— Хочешь почитаю тебе, пока играешь? Чтение меня успокаивает.
— Я вчера слышал ее разговор с отцом, — сказал Игорь.
— Подслушивать не очень правильно.
— А отправить меня и близнецов учиться за границу, причем в разные школы — правильно?
— Даже так… — Вера Ивановна задумалась. — Интересно зачем ей это?
— Так проще будет вытянуть из отца больше денег. И…

— Стоит ли мне обсуждать с ребенком семейные дела? — рассуждая вслух, спросила она.
— Не стоит. Что будете читать? — Игорь повернул лицо, и Вера Ивановна отшатнулась. У подростка снова были черные круги вокруг глаз, мертвенно бледная кожа.
— Ты здоров?
— Всё в порядке, давно не был на улице.
Вера Ивановна начала читать отрывок из «Капитанской дочки», бросила и начала "Дубровский", открыв как раз на эпизоде ссоры Троекурова с Дубровским-старшим.
Игорь продолжил свою битву в другой реальности.

Внезапно дверь распахнулась, и Инга быстро пересекла комнату. Резко выдернув провод компьютера из розетки, развернулась к Вере Ивановне:
— Вы свободны. Я так и предполагала, что уроки — сплошная профанация.
Вера Ивановна медленно поднялась, взяла свою сумку, нарочито старческой походкой двинулась к выходу. Звонкая пощечина заставила ее вздрогнуть.
Не оборачиваясь, она сказала:
— Это недоразумение. Прошу прощения. До свидания.

Она вышла из комнаты, медленно прошла по коридору. Никого не встретив по пути, остановилась, чтобы унять волнение. У нее нет права вмешиваться в дела чужой семьи, тем более такой влиятельной, как эта.

Она вышла на улицу. Уже вечерело, ветер колючими иглами покалывал лицо. Она достала телефон. Как назло он полностью разрядился.
Идти до ближайшей автобусной остановки в темноте не хотелось, но и в дом возвращаться тоже. Вера Ивановна переминалась с ноги на ногу, не столько разрабатывая план действий, сколько ожидая чуда.

Ее осветил свет фар. Из машины вышел Вадим и направился к дому. Пройдя мимо Веры Ивановны, вежливо кивнул. Уже взявшись за ручку двери, остановился и удивленно обернулся к ней:
— Вера Ивановна?
Она испуганно отвернулась, делая вид, что что-то читает в телефоне.
— Ну вы даете, — сказал Вадим. — Меня не так легко удивить. Хотя могу понять, для чего. Что-то случилось?
Вера Ивановна продолжала молча стоять.
— У вас телефон выключен, — не скрывая улыбки, сказал Вадим.
— Я вот думаю, может, написать в опеку про то, как Игорь только что получил пощечину ни за что?
— Я разберусь, не беспокойтесь, — помрачнел Вадим.
— Да уж разберитесь. Меня может водитель отвезти хотя бы до ближайшей станции?
— Конечно, не волнуйтесь, — он смотрел в упор, и от этого взгляда Вере Ивановне становилось не по себе.
— До свидания. Полагаю, это наша последняя встреча, — сказала она вызывающе спокойно.
— Отчего же?
— Меня уволили.
— Вас не может уволить человек, который вас не нанимал. Хотя вы сами, наверное, устали уже от нашей семейки.
— Мне нет никакого дела до вашей семейки. Только до ваших детей, они прекрасные, — Вера Ивановна почувствовала усталость. Такую тягучую, беспросветную усталость, от которой даже аппетит пропадает и сон не идет. Вздохнув, сказала:
— Я поеду. Простите еще раз.
Вадим кивнул водителю и вошел в дом.
Вера Ивановна села в машину, удивившись, что за рулем не Сергей, назвала адрес.
От пережитого в горле пересохло. Она начала было рыться в сумке в поисках бутылочки воды, когда водитель сказал:
— Если хотите пить, на подлокотнике есть кнопка.
— Спасибо, — ответила она и нажала бархатистую на ощупь кнопку. Бесшумно открылась панель, она вынула бутылку с водой. Очень скоро глаза начали слипаться, Вера Ивановна тщетно пыталась не заснуть, но ее всё-таки сморило.

*

Вадим знал одно: чем яростнее семья сопротивляется образу жизни и требованиям Инги, тем хуже для всех. Доказать ее невменяемость крайне сложно. Кроме всего прочего, она отлично манипулировала людьми. Он не видел ничего плохого в том, чтобы дети получили престижное английское образование. Но понимал, что причина, по которой Инга хочет отправить детей подальше, совсем в другом.

Она вернулась, и его снова стало мутить по утрам. По вечерам домой не хотелось.

Мучительно придумывал способ отправить Ингу в новое приключение. Она сильно изменилась после путешествия по Африке. Стала агрессивнее, злее, как ни странно, умнее что ли. Кинув взгляд через его плечо, когда он работал с документами нового инвестиционного проекта, заявила: «Провальная стратегия. Вложи в криптовалюту эти деньги, если всё равно не жалко потерять — в какую-нибудь новую “Зелибобу”. Через год, числа двадцатого месяца крысы, продай. Получишь доход в 200%, тогда и подумай, вкладывать ли в такой проект».

Вадим удивился, но сделал, как она сказала. Правда, пришлось поискать, что за «месяц крысы». Тем не менее, Инга оказалась права, и сейчас он чувствовал себя в плане финансов уверенно, как бербер в Эмиратах, торгующий нефтью. Временами в нее будто вселялась мягкая ласковая кошечка, тогда они проводили неделю в полной гармонии, но затем морок спадал, и она срывалась с места в неизвестном направлении.

Вадим пробовал завести молоденькую глуповатую любовницу — больше для имиджа, чем для удовольствия. Однако девушка исчезла и никакие поиски не дали результатов. Через год она всё-таки нашлась — в Толгском монастыре, со стеклянным отрешенным взглядом. Узнав Вадима, девица крестилась, сотрясая воздух, и шептала под нос «Отче наш». Вадим сделал крупное пожертвование монастырю и с любовницами завязал.

Сейчас перед ним была новая задача. Он стоял в библиотеке в полной темноте, смотрел на едва освещенный луной лес и размышлял. В последнее время он мало испытывал неожиданных эмоций. Но к этой новой учительнице его явно влекло. Для перевоплощения в пожилого человека требовался недюжий талант и умение.

Он улыбнулся. Надо что-то придумать, детям она нравится.

Неожиданно для самого себя он подчинился внезапному порыву. Переоделся в мотоциклетные брюки и кожаную куртку, спустился в гараж. Давно он не позволял себе нестись по шоссе, ловя встречный ветер, упиваясь скоростью.

Он уже выруливал на главное шоссе, как заметил припаркованную у самой обочины знакомую машину. «Что за черт? Что-то случилось?»

Остановился неподалеку, набрал номер Сергея.
— Веру Ивановну сегодня ты забирал?
— Доброй ночи, — сонным голосом ответил Сергей. — Инга Владимировна дала выходной, сказала, что я подозрительно шмыгаю носом и велела отлежаться, а не сеять по всему имению свои вирусы.
— Ясно. Ты на мотоцикле?
— Да.
— Высылаю координаты. Общий сбор, кажется, у нас проблемы. Вешаю трубку.

© Анастасия Стрельцова.

 

Хорошая музыка

Disappear - Neon Vines - Live looping with ROLI and Novation gear

Яндекс.Метрика